Митрополит Анастасий: "Сколько Господь даст лет и сил, чтобы служить Церкви, государству и обществу, столько безропотно приму"

Недавно назначенный в наш регион из Казани митрополит Ульяновский и Новоспасский Анастасий в конце августа скромно, без помпы и пафоса отметил свой 71-й день рождения. 

Но Ulnovosti.ru все же эксклюзивно навестили Владыку в митрополичьей резиденции на улице Льва Толстого. Чтобы получше познакомиться с виновником торжества, который пока для большинства ульяновцев все же «табула раса».

— Владыка, для разминки простой вопрос: уже ощущаете себя своим в новой митрополии?

— Да, уже обжился. И по районам области достаточно поездил. Повстречался с руководством районов, священниками, людьми. Так что адаптировался. К тому же Татарстан и Ульяновская область – практически идентичные территории.

— Насколько легко оказалось оторваться от казанских корней? Ведь в Татарстане только в епископском сане вы прослужили 26 лет, а в целом полвека.

— Ощущения, не стану скрывать, были ощутимо болезненными. Но куда деваться? Такова воля Патриарха, Синода. Принял ее со смирением. У нас какие-либо возражения просто невозможны. Надо значит надо. 

— Слезы были? Или митрополиты не плачут?

— Отчего же? Слезы, переживания – это эмоции присущие любому человеку. Митрополит не исключение, он тоже плачет. И когда покидал Казань, был соблазн поддаться эмоциям.

ОТ ЛЕНИНА, КАК ЧАСТИ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ, НИКУДА НЕ ДЕТЬСЯ

— Многие отмечают, что в 71 год вы выглядите бодро и достаточно активны. Есть какие-то особые секреты?

— Секрет один и он прост. Особенно с тех пор, как я стал епископом, практически не отдыхал. Было мало отпусков. Выходных не было вовсе. Энергетика постоянного труда, в который я активно включен, помогает мне жить напряженно и не терять ощущения молодости. Человек же стареет, едва замыкается в своих проблемах. С проблемами приходят болезни. А я люблю жизнь во всех ее проявлениях. Мне стареть некогда. Бог избрал меня на служение. Поэтому сколько Господь даст лет и сил, чтобы служить церкви, государству и обществу, столько безропотно приму. А времени с учетом предлагаемых проблем мне нужно еще много. С божьим благословением и с помощью добрых людей будем эти проблемы решать.

— Главная проблема вроде бы решена – Спасо-Вознесенский собор возведен и освящен. Что дальше?

— Сейчас общественность настаивает на том, чтобы кафедральный собор Симбирска вернуть на главную площадь города, где он стоял, пока его не сровняли с землей.

— Администрацию области будем сносить?

— Этого не понадобится (смеется). Собор до революции размещался напротив и чуть наискосок главного сегодняшнего административного здания области. Даже памятник Ленину не пострадает. Патриаршее благословение на это уже получено. Теперь многое зависит от государственной и общественной поддержки. Только работая вместе, осилим
эту идею.

— Раз уж упомянули про Ленина, вы к нашему великому земляку относитесь, как любой представитель РПЦ, неоднозначно?

— Видите ли, в чем дело. Я – человек, сформировавшийся в советское время. И прекрасно понимаю, что никуда мы от Ильича, как части истории нашей страны, не денемся. Особенно здесь, в Симбирске, где он родился. Я сам до 30-ти лет жил на улице Ульяновых, в доме, куда Владимир Ильич еще юношей приходил играть в шахматы со своим однокурсником по Казанскому университету. Наша жизнь больше 70-ти лет была неразрывно связана с Лениным. Это отрицать бессмысленно. Кроме того, Ленин ведь при всей своей неоднозначности «юридически» до конца жизни оставался крещеным и конечный суд над ним все равно остается у Бога.

— Если проанализировать сегодня свой жизненный путь, какие годы кажутся вам лично самыми сложными?

— Я ни в коем случае не жалуюсь, но жизнь в принципе никогда легкой не была. Вспоминаются и послевоенные годы, когда мой отец вернулся с фронта. Мы жили в подмосковных Кимрах и даже иногда завидовали работавшим у нас пленным немцам. Питались они посытнее. Наши женщины продавали им молоко, яйца, кур, чтобы как-то прокормить свои семьи. И моя мама тоже, хотя семья у нас было сравнительно небольшая, нас было трое. Хрущевское время – это годы массового закрытия храмов. Я практически был воспитан и вырос в церкви. Храм Божий был для меня самым близким, дорогим и милым душе и сердцу местом. Поэтому 60-е годы прошлого века считаю непростыми. Только в один месяц в нашем районе было закрыто около десяти церквей. До войны, кстати, храмы закрывались, но изнутри не разрушались как при Хрущеве. Ни при Ленине, ни при Сталине не было такого давления на людей, чтобы всех поголовно сделать строителями коммунизма и атеистами. Я об этом так уверенно говорю, основываясь на собственном опыте. После окончания школы меня принуждали к отречению от церкви. Только в этом случае я без проблем поступил бы в медицинский институт, о котором мечтал. Но я отказался писать отречение при поддержке знакомых священников из Сергиева Посада, Загорска. И меня чуть ли не насильно направили в строительное училище. И хотя я до тех пор всегда был окружен родительской заботой, но выдержал. Даже на отработку поехал, хотя сбежал из этой «ссылки» меньше чем через год и с помощью добрых людей уехал в Казань, где началась моя настоящая церковная жизнь. 

МАМА ХОТЕЛА ВНУКОВ, А ОТЕЦ СПАС ОТ ПСИХУШКИ

— Мама пела в церковном хоре и была воцерковленным человеком. Отец относился к религии чуть похуже. Он был председателем сначала колхоза, потом сельсовета. Он лавировал между властями и верой. Одна история из детства вспоминается особенно часто. Мы возвращаемся с отцом домой поздно вечером. Мне года два-три. Небо усеяно звездами. Отец показывает на них и говорит мне: «Смотри, ангелы в небе зажигают лампады. Сейчас мы придем домой и зажжем свою». Бабушка получала пенсию за четверых погибших в войну сыновей 300 рублей. Большие деньги по тем временам. И давала мне 50 рублей в месяц, чтобы я мог раз в неделю съездить в Загорский храм.

— Как родители отнеслись к вашему решению постричься в монахи?

— Мама была против. Она, как всякая родительница, мечтала, что я женюсь и подарю ей внучат. Зато меня очень поддержал отец. Он так и сказал: «Тебе в миру жить спокойно не дадут. Езжай с Богом. За нас не беспокойся». У меня был друг, с которым мы вместе ходили в храм. Уже в Казани я узнал, что за веру в Бога его объявили психическим больным и отправили в сумасшедший дом. Отец понимал, что та же участь уготована и мне. Потом и мама смирилась. Жила у меня и умерла в Казани.

— Знания, полученные в строительном училище, хоть раз пригодились вам в повседневной жизни?

— Я получил специальность столяра-белодеревщика. В моей казанской квартире осталась какая-то сколоченная своими руками мебель: стол, табуретки. В остальном училище стало для меня главным образом школой выживания и школой мужества.

— В Ульяновске у вас уже появилось «сакральное» место, где вам по-настоящему хорошо?

— Германовский храм. Владыка Прокл, когда мы встречались (четверть века я даже участвовал с ним в службе в Неопалимовской церкви в Ульяновске), часто рассказывал, каких усилий ему стоило этот храм вернуть. 

— А как же Спасо-Вознесенский собор?

— Понимаете, новый храм, он и есть новый. Там и акустика не очень хорошая. Он красивый, величественный, служит центром духовной жизни Ульяновска. Но пройдут годы, прежде чем он станет по-настоящему намоленным. Поэтому пока мне больше по сердцу Германовский с его особенной архитектурой. В нем легко служится, и лучше себя чувствуешь.

ОТ ЦАРЕЙ ЛУЧШЕ ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ

— Владыка, не по вашей вине, но начало вашего служения на симбирской земле было связано с неприятным скандалом. Как взращивать и культивировать в себе, если не прощение, то понимание в условиях, когда в церковь приходят не самые лучшие отношения из мирской жизни? Вы понимаете, о чем я?

— Безусловно. Ориентиры простые: Бог, Евангелие. Если в сердце нет любви, если оно полно злобы, значит человек далек от Бога, любовь к которому начинается с любви к ближнему своему. Сам Бог есть любовь. И еще, я стараюсь никого не судить мерой своей. За четверть века архиерейства мне встречались проблемные священники, которых, может быть, и стоило наказать запрещением служения. Но я никого не осудил. Это дело Бога. Он – единственный наш судья и законоположник. Тем более оправдываться считаю странным. Если определенным людям есть в чем меня обвинить, есть церковный суд, в который может обратиться любой с жалобой, хоть на архиерея. 

— Откуда они, на ваш взгляд, вообще берутся сегодняшние священники-витии, священники-ораторы, священники-пропагандисты?

— Это всегда было. Грех, который вошел однажды в природу человека, развратил самого человека, саму его природу и отчасти окружающий нас мир. На протяжении всей истории человечества мы выбираем путь либо Авеля, либо Каина, либо Иуды, либо Петра, отрекшегося, но потом возлюбившего Господа своего. Я смотрел на людей, которые устроили скандал у стен храма. Света в их глазах не было, зато бесовского в избытке. Спрашиваю: «Почему вы против меня?» «Мы не против вас, – отвечают, – но вы должны оправдаться» Зачем? Перед кем? Я против них ничего не имею. И отвечать той же мерой не буду. Пусть служат.

— Актуальный, но несколько провокационный вопрос: против Бога и против Церкви – это сегодня одно и то же?

— Церковь это божественное учреждение. Если человек не осознает себя членом Церкви, то он будет вне Бога. Да, в церкви могут служить недостойные люди. Но словами Господа «врата адовы не одолеют ее». Благодать в Церкви будет присутствовать до скончания веков. Не помню, какой из Пап Римских, сказал в ответ на угрозы Наполеона уничтожить Церковь: «Мои священники почти две тысячи лет пытаются сделать это, но у них ничего не получилось и у вас не получится». Вне Церкви или, по Киприану Карфагенскому, без епископа нет спасения. 

— Чтобы закончить с провокационными вопросами: сегодняшнее «сращивание» официального православия с государственной властью в светской, по Конституции, России вере не вредит?

— Я не согласен, что оно есть. Я за годы служения в Татарстане был бы и не против «сраститься». (улыбается) Власть, конечно, помогает. Но в решении глобальных насущных проблем митрополии я бы предпочел опираться на других людей, благотворителей, которые в большей степени настоящие христиане. А сращивание церкви и государства, может быть, напрасно, проходит мимо меня. Я на этом не настаиваю. И даже побаиваюсь этого. Натерпелся в свое время от атеистических госструктур. Лучше, как говорится, от царей подальше. Сушить яблоки и делать компоты на Преображение еще не значит быть членом Церкви Христовой. Поскольку зачастую это делается не ради Иисуса, а ради хлеба куса. Дай Бог Церкви быть подальше от политики. Хотя мы с любовью принимаем в наше лоно и демократов, и либералов, и даже коммунистов, если это поможет нам всем вместе служить на благо России. Лишь бы не были просто «подсвечниками», стоящими в храме со свечкой по большим праздникам.

ЖАВОРОНОК, МЕЧТАЮЩИЙ СТАТЬ СОВОЙ, ПЕРЕЧИТЫВАЕТ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА

— И небольшой блиц. Ваше любимое литературное произведение?

— Все произведения Салтыкова-Щедрина. Как раз перед переездом в Ульяновск заново перечитал большую часть из них.

— Какой фильм произвел на вас самое сильное впечатление?

— «Андрей Рублев» Тарковского. Помню, как в сорокаградусный мороз мы несколько раз подряд ходили его смотреть.

— Ваше любимое время года?

— Люблю осень. За тишину и «очей очарованье».

— Вы жаворонок или сова?

— Жаворонок, мечтающий стать совой. (улыбается)

— На сколько лет вы ощущаете себя внутренне?

— Внешне старик. Но стремлюсь сохранить в себе детство.

Мы говорили еще о многом. О «Братьях Карамазовых» и Достоевском, об атеизме и богоборчестве. Митрополит Анастасий был расположен, открыт и честен. Час аудиенции пролетел незаметно. В заключении «визави» признался, что не празднует дней рождения: «Он выпадает на Успение. Мама меня всегда «ругала»: «Я собралась на службу в храм, а тут ты рождаться вздумал».

За нашей беседой «наблюдал» с фотографии упокоившийся с миром митрополит Симбирский и Новоспасский Прокл. 


— Чтобы люди, которые сюда приходят, знали в лицо и помнили подвижника, который долгие годы трудился на благо Симбирской епархии, – прокомментировал мой собеседник. Традициям своего предшественника, служившего свое подвижничество во Имя Господне и не «прогибавшегося» под времена и моды Анастасий собирается быть верным и их продолжать. Спаси Бог.

 

Все новости раздела




Новости митрополии

Митрополит Анастасий возглавил престольные торжества Воскресенско-Германовского собора

Митрополит Анастасий возглавил престольные торжества Воскресенско-Германовского собора

19 ноября, в день памяти святителя Германа, архиепископа Казанского, митрополит Симбирский и Новоспасский Анастасий возглавил служение Божественной литургии в Воскресенско-Германовском кафедральном соборе города Ульяновска.

В рамках Рождественских чтений в Симбирске выступит известный фольклорист

В рамках Рождественских чтений в Симбирске выступит известный фольклорист

22 ноября в зале Дворянского собрания (пер. Карамзина 3/1) состоится сольный концерт известного певца, композитора и дирижера, руководителя Ансамбля Древнерусской музыки «Сирин» Андрея Котова.