В чем заключается особенность служения священника, окормляющего тюрьмы? О чем следует знать заранее, приступая к такому служению? О пути к священству и послушании тюремного капеллана побеседовали с помощником начальника областного УФСИН по организации работы с верующими и благочинным тюремных храмов Симбирской митрополии, настоятелем Архиерейского подворья храма святого равноапостольного великого князя Владимира г. Ульяновска протоиереем Святославом Еренковым.
– Отец Святослав, расскажите, пожалуйста, о своем детстве. Вы родились в верующей семье?
– Я родился в семье, где не было верующих людей. Прабабушка была старшим методистом и директором детского сада в подмосковном Королеве. Бабушка – фронтовик, защитница Москвы. Мама 15 лет проработала в институте биофизики. У них в экспериментальном цехе шили костюмы для космонавтов. У нас дома были их фотографии с автографами. Прадед по другой линии был разведчиком, дважды бежал от фашистов.
С христианством наша семья встретилась, когда мне было 17 лет. «Я услышала несколько проповедей и поняла: это то, чего я искала», – говорила мама. Воцерковившись, она рассказывала мне очень интересные вещи о жизни, людях, азах Православия. Мама уволилась из института биофизики и приняла монашество. Проповеди опытных священников, личное общение с ними очень меня вдохновляли. Я был потрясен, когда узнал о существовании вечности. В Церкви я услышал ответы на все свои вопросы.
– Как Вы пришли к пастырскому служению?
– Моя первая профессия – модельщик деревянных изделий, я работал на авиазаводе. Но она померкла для меня после того, как я стал ходить в храм, мне стало интересно совсем другое. По ходатайству архиерея служить в армию я пошел в ту часть, где был храм. Эти два года я посещал богослужения, исповедовался и причащался. А когда вернулся домой, поступил на подготовительные курсы в Свято-Тихоновский институт. Рукоположили меня в Магадане. В семинарии я учился позднее, в Ставрополе, в Челябинске оканчивал государственный университет, а во время служения в Ульяновске проходил высшие академические курсы в Академии ФСИН.
– Расскажите, пожалуйста, в чем особенность служения в тюрьмах?
– В тюрьме все совсем не такое, каким может показаться на первый взгляд. Поначалу это абсолютно непонятная «философия», образ жизни и мышления. В исправительных учреждениях культивируются представления о жизни и религии, крайне далекие от христианских идеалов. Например, человек, совершивший преступление и нарушавший правила внутреннего распорядка, попадает в штрафные изоляторы. Там он, чтобы как-то себя поддержать, считает себя «мучеником за веру», что вообще не укладывается в христианское понимание мученичества. Иконы святых, купола, кресты, которые люди на себя наносят, означают совсем не религиозную тематику. Искренне верующие заключенные скрывают свою веру, чувства, это не принято показывать, потому что «чувствительностью», «слабостью» могут воспользоваться другие люди.
– Приходилось ли Вам видеть, как в сложных тюремных условиях люди искренне уверовали?
– Да, приходилось, но не часто, к сожалению. Есть искреннее покаяние, но есть и проблема рецидивной преступности. Человек должен изъять себя из среды преступников или людей, склонных к алкоголизму, употреблению наркотиков, иначе он опять совершит правонарушение. Тем не менее мы искренне верим в них, отправляем на курсы подготовки к освобождению.
– Всегда ли у Вас получается отделить грех от грешника? Как этому научиться?
– Я руководствуюсь Священным Писанием. В Евангелии от Луки сказано: Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии (Лк. 15, 7). Когда я принимаю исповедь человека, я сорадуюсь его покаянию. Мы не судьи, задача священнослужителя – соблюсти нейтралитет, потому что проклятий и недоверия хватит и без нас.
– Отец Святослав, чему Вас научило это служение?
– Мне кажется, сложно говорить об уроках только одного служения – на меня повлияли и 15 лет преподавания ОПК в школах, и окормление детского интерната и психиатрической больницы, дома престарелых и центра для бездомных. Любое направление социальной деятельности обогащает. В исправительных учреждениях мне было интересно, как взаимодействуют церковноначалие, начальник УФСИН, сотрудники на местах, священники, осужденные. Чтобы что-то сделать, нужно находить золотое решение, которое бы устроило всех, принесло результат и не нарушало закон. Эти сложные решения были чем-то новым для меня.
– Сейчас Вы активно занимаетесь благоустройством Владимирского прихода. Расскажите, пожалуйста, о своих планах, о том, какие задумки уже удалось реализовать.
– За годы священства я участвовал в строительстве нескольких храмов. Когда мне поручили восстановить небольшой храм в Ульяновске, я по своей гордыне решил, что у меня достаточно образования и понимания, как это делается. Однако потерпел полное фиаско. Но я вынес урок, что никакие знания и стремления не сработают без Божией помощи.
Когда владыка назначил меня на Владимирский приход, у меня содрогнулось сердце – настолько там были велики задачи и малы средства для их реализации. Я не нашел ничего лучшего, как возложить печаль мою на Господа (Пс. 54, 23). И нашлись люди, нашлась правильная схема взаимодействия с епархией, выстроенная владыкой, которая позволила нам провести электричество, отопление, пожарную сигнализацию, видеонаблюдение, канализацию. Сейчас мы только начинаем мечтать об иконостасе, сквере на территории храма, занимаемся обустройством воскресной школы. С Божией помощью мы продолжим, но все сделанное уже похоже на некое чудо.
Беседовала Мария Башарина