Неугасимая лампада веры

«Не бойтесь Соловков. Там Христос близко» – эти слова услышал в день вынесения приговора Борис Николаевич Ширяев. Его приговорили к смертной казни за то, что в 1918 году он предпринял попытку вступить в ряды Добровольческой армии, однако приговор приведен в исполнение не был. Казнь заменили десятью годами заключения на Соловках.

Пережив боль, страдания, гонения, перенеся тяготы жизни заключенного на суровом острове, где еще недавно был монастырь, Борис Николаевич решил написать книгу. Так родилась повесть «Неугасимая лампада». Это не художественная реконструкция когда-то бывших событий, а свидетельство очевидца.

Собственными глазами автор видел в концлагере множество невинно осужденных священнослужителей, интеллигентных людей, которые имели блестящее происхождение. Те, кто стали новыми Соловецкими мучениками, вынуждены были отбывать срок вместе с ворами и преступниками.

«Я писал о слезах и крови, страданиях и смерти. Только о них. Годы шли. Я снова всмотрелся в ушедшее и теми же глазами увидел иное», – пишет автор.

В этой книге описаны страдания, горькие мучения, которые мы не можем до конца осознать. У нас не получится оценить, вместить и осмыслить то, сквозь какое горнило боли пришлось пройти соловецким узникам. Автор очень точно описывает дух острова, сердцевину этого места: «Такими я вижу теперь Соловки первой половины двадцатых годов, последний монастырь – первый концлагерь, в котором прошлое еще не успело уйти и раствориться во времени, а предстоящее слепо, но упорно прощупывало, пробивало свой путь в жизнь, в бытие. Соловки – дивный остров молитвенного созерцания, слияния духа временного, человеческого, с Духом вечным, Господним».

Вера – фундамент, который помогал выжить и не сломаться. Во время чтения понимаешь, что эта книга не хроника лагерных дней, не описание бессмысленных и бесчеловечных мучений. Автор встречал на своем пути самых разных людей, сокамерников, товарищей, надзирателей, и смог написать об этом так, чтобы читатель думал не о страданиях, а о вере, которая помогает их пережить и остаться человеком, способным жить и даже радоваться. Ни один человек на Соловках не знал, доживет ли он до завтра. Жизнь узников была в руках «соловецкой власти», однако даже в этих условиях было место радости.

Автор особенно трогательно описывает подготовку к Рождественской елке, которая была запрещена не только на Соловках, но и «на материке» – так в лагере называли мир.

Атеисты и верующие, мусульмане и русские тайком срубили елочку, позвали батюшку, которого все называли Никодимом Утешителем, и праздновали: «– Ай-ай!.. Это таки настоящее Рождество! И елка! И батюшка! И свечечки! Не хватает только детишек… Ну и что? Будем сами себе детишками!».

Как же нам, тем, кто не находится в таких обстояниях, не хватает этой радости!

Не хватает и той самоотверженности, какая была у священников, которые, несмотря ни на что, служили Богу и людям: «От выполнения своего служения отец Никодим никогда не отказывался. Служил шепотком в уголках молебны и панихиды, исповедывал и приобщал Святых Тайн с деревянной струганой лжицы. Таинство Евхаристии он совершал над водой с клюквенным соком.

– Вина где ж я достану? А клюковка, она есть тоже виноград стран полуночных, и Тот же Виноградарь ее произрастил. Нет в том греха.

По просьбе группы офицеров он отслужил в лесу, на могиле расстрелянных, панихиду по ним и убитому царю. Его же под видом плотника проводили в театр к пожелавшим говеть женщинам. Шпана ухитрялась протаскивать его через окно в лазарет к умирающим, что было очень трудно и рискованно. Никто из духовенства не шел на такие авантюры. Ведь попадись он – не миновать горы Секирной. Но отец Никодим ни ее, ни прибавки срока не боялся.

– Что мне могут сделать? Ведь до восьмого-то десятка всего один годик мне остался. Прибавляй, убавляй мне срок человеческий, Господнего срока не изменишь! А с венцом мученическим перед Престолом Его мне, иерею, предстать пристойнее, – скажет отец Никодим и засмеется дробным стариковским смехом. Побегут к глазам лучистые морщинки, и поверишь, что так – светлою, веселою радостью переступит он предельную черту.

С этою радостью прошел он весь свой долгий жизненный путь. С нею не расставался он и в дни свои последние, соловецкие. Этой же радостью своей стремился он поделиться с каждым, плеснуть на него водой жизни из сосуда Духа своего. За то и прозвали его «утешительным»».

Книга, написанная Борисом Ширяевым, – летопись Соловецкой Голгофы, свидетельство веры, которая нужна каждому христианину. Быть может, опираясь на жития мучеников, наша вера, колеблемая на ветру жизни, станет чуть больше похожа на неугасимую лампаду?

Газета «Православный Симбирск» №10 (666) от 27 мая 2026 г