Как князь Константин крестил Муром

На высоком левом берегу реки Оки красуется город Муром. Стоял он здесь и тысячу лет назад. Тогда в нём жили потомки муромы — древнего финно-угорского племени, и славяне, которые пришли на эти земли с юга. Обычаи народов переплелись, языки смешались, но вера оставалась прежней, языческой: люди приносили жертвы идолам, слушали кудесников и боялись невидимых сил леса и воды.

О Христе муромцы, конечно, слышали. Знали они и о том, что город их входит в Русь, что у них в Муроме тоже должен править князь, присланный из Киева. Но им совсем не хотелось, чтобы над ними главенствовал христианин. Его вера была для них чужой.

И вот в 1092 году из стольного града Киева к Мурому подошёл с дружиной русский князь Константин Святославич. Был он внуком Ярослава Мудрого и правнуком самого Владимира Красно Солнышко!

Дружина князя остановилась недалеко от города. Теперь надо было думать, как быть дальше…

Посланник у ворот

…Утро выдалось тихим и прохладным. Сквозь туман едва проступали тёмные стены Мурома. В княжьем стане ещё догорали ночные костры, пахло дымом и влажной травой.

Князь Константин долго стоял, глядя на частокол и башни. Потом велел разбудить старшего сына — юного князя Михаила.

— Что прикажешь, батюшка?

Князь опустил глаза.

— Сын мой, — тихо сказал он, — тебе ехать к муромчанам. Скажи им: «Князь идёт к вам с миром». Убеди их, что мы не враги.

Михаил весело кивнул:

— Сделаю, отец!

Константин велел двоим крепким дружинникам сопровождать сына. Послы направили коней к городским воротам.

Застава на стенах не сразу заметила Михаила со спутниками. Но вот туман расступился и со стены крикнул стражник:

— Кто тут? С чем пришли?

— С миром! — ответил Михаил, поднимая руку. — Князь Константин идёт к вам с миром! Я сын его, Михаил. Впустите нас!

На стенах зашевелились люди. Кто-то побежал докладывать старейшинам. Кто-то закричал:

— Не верьте! Это хитрость! За ним придут остальные!

— Мы не враги! — снова обратился к стражам Михаил. — Мы хотим говорить!

Ворота скрипнули и приоткрылись. Несколько крепких пожилых мужчин вышли навстречу. Их лица были суровы и насторожены.

— С чем вы явились? — спросил один, сжимая в руке копьё.

— С миром, — спокойно ответил Михаил. — И с Богом. Князь не хочет войны.

Люди насторожённо переглянулись.

— Нам не нужен ваш князь! — крикнул кто-то из-за спин. — И его Бог нам не нужен!

Позади зашипели:

— Кончить его, пока не поздно…

— Верно. Не будет от чужаков никакой пользы. С оружием пришли, обычаи наших предков хотят порушить и нас самих погубить…

Михаил не успел ничего сказать. Его схватили. Спутники княжича хотели вступиться, но стража оттолкнула их и захлопнула ворота. Всё произошло быстро и страшно.

Минуты не прошло, как к ногам ошеломлённых помощников Михаила рухнуло с высоких городских стен мёртвое тело. Трава стала алой от крови.

Когда спутники, потрясённые и бледные, привезли княжича к отцу, в стане повисла тяжёлая тишина. Дружинники сжимали рукояти мечей и ждали приказа. Нельзя такое прощать! Сжечь всё! Убить всех! Оставить от города пепелище!..

Князь опустился на колени рядом с сыном. Долго смотрел на его лицо, будто хотел запомнить каждую черту.

— Господи, приими душу раба Твоего… — тихо произнёс он.

Потом поднялся. Дружинники замерли. Сейчас Константин отдаст приказ: «К оружию!» — и Мурому придёт конец.

Но князь тихо и уверенно проговорил:

— Теперь к воротам пойду я…

Вход в Муром

К полудню туман рассеялся. Дружина приблизилась к Мурому на расстояние крика. Князь Константин Святославич поднял руку, все остановились. Металл поблёскивал на солнце, кони нетерпеливо били копытами. Воеводы ждали приказа о наступлении, но князь молчал.

На стенах их заметили. Движение прекратилось. Похоже, муромчане совещались.

Вот приоткрылись ворота и к князю вышли несколько старейшин — бородатые, в грубых одеждах, с насторожёнными лицами. Они смотрели не столько на самого князя, сколько на войско за его спиной.

— Зачем пришёл? — спросил один.

— Княжить, — спокойно ответил Константин. — И жить с вами в мире.

— В мире?.. А сын?

— Я сказал всё, что хотел сказать.

Старейшины переглянулись.

— Мы видим твою силу. Крови не хотим. Войны не хотим. Войдёшь в город… но с условием.

Князь молча ждал.

— Не заставляй нас менять веру!

На мгновение повисла тишина. Даже кони перестали фыркать, будто и они прислушивались.

— Я пришёл не с мечом.

Это был не прямой ответ, но старейшины, кажется, поняли и кивнули. Конечно, меч у князя был. И оружия хватало, и дружинники его отличались доблестью и силой. Но не было у Константина желания причинить городу и его жителям вреда — вот что значили его слова.

Князь оглянулся, дал знак, чтобы в ворота внесли тело сына. Накрытое плащом тело Михаила Константиновича несли бережно и торжественно. Константин указал на высокое место в старой части города:

— Здесь будет храм.

Скоро дружинники уже очищали площадку, а плотники тесали первые брёвна для церкви Благовещения. Жители Мурома снова наблюдали за происходящим, не понимая, что затеял князь. Похороны? А потом? Отец всё-таки станет мстить им, убийцам, или нет?..

Но вот поднялись венцы небольшой церковки, установлен над главкой крест. И уже горят свечи и звучит тихая молитва.

Весь город собрался на заупокойную службу. Все знали: Константин хоронит старшего сына. Юного князя отпели и упокоили в могиле с пением и молитвой.

— И это всё? — шептались муромцы. — Вот так христиане хоронят своих покойников?..

Непривычно. И непонятно, чего ждать от незваных гостей дальше.

Сердца горожан оставались закрыты для христиан, но в глазах, кажется, появился интерес к пришельцам.

Очень напряжённо тянулись первые дни княжения Константина в городе. Князь приглашал к себе старейшин и долго беседовал с ними. Священники вновь и вновь пытались поведать муромцам о Христе. Но старейшины уходили, хмуря брови, а священников и вовсе никто не желал слушать.

В народе зрело недовольство.

Толпа у двора

Едва рассвело, к княжескому двору начали стекаться хмурые люди с палками, топорами, дубинками и копьями.

Стража у ворот преградила дорогу толпе.

— Зови князя!

— Пусть выйдет!

— Не дадим себя ломать!

Толпа гудела всё громче и грознее. Люди теснились у ворот, напирали…

Во дворе дружинники спешно надевали доспехи и доставали оружие. Понимая, что беда близко, они собрались вокруг князя и ждали приказа.

Константин Святославич свой меч доставать не спешил. Он вместе со священниками зашёл в храм и стал молиться. Молился долго. Потом взял в руки икону Божией Матери и, перекрестившись, направился к воротам.

Во двор ринулась было разъярённая толпа, но вдруг встала: навстречу шёл князь. Без оружия, с иконой в руках.

Люди не верили глазам. Они ждали боя, сопротивления, а увидели человека в простой одежде, с образом Богоматери. Лицо Константина было спокойно. Он твердил про себя: «Господи, помилуй мя грешного! Господи, помилуй мя грешного!..» — и смотрел на лица одного, другого, третьего… Кто-то прятал глаза, кто-то смотрел с вызовом, зло, но проходили секунды, и выражение лиц менялось. Как говорит житие, «силою Божией стали смягчаться сердца людей». Вот кто-то выронил топор. Этот опустил копьё. Тот снял шапку… Люди смотрели на князя и на икону. Было тихо-тихо…

И вдруг один из стариков медленно опустился на колени. За ним — другой. Третий…

— Что же это с нами, братцы?..

— Князь…

— Научи нас…

— Просвети нас…

Крещение у реки

Князь назначил день. Объявил старейшинам и просил передать всем:

— Приходите к реке! Все, кто желает принять крещение.

…И вот в назначенный час на прибрежном лугу у Оки собрались, кажется, все жители Мурома. Пришли целыми семьями — с детьми, со стариками. Ждали, волновались, понимали и чувствовали, что сейчас должно произойти что-то важное, необычное, что переменит всю их жизнь.

Священники вышли к воде с крестами и книгами. Зазвучали молитвы — спокойные, протяжные. Голоса разносились над рекой и отражались от воды.

Так город принял крещение. Князь Константин сделал реку Оку крещальной купелью для муромцев, так же как много лет назад прадед его, князь Владимир, сделал купелью для киевлян реку Почайну, приток Днепра.

Муромцы приняли таинство. Но ещё долгие годы люди, которые веками жили по старым традициям и придерживались языческой веры, медленно, осторожно познавали веру новую, христианскую. Не все сразу принимали её сердцем. Прошло немало времени, пока Свет Христов осенил их души и учение о Спасителе стало близким и родным всему народу.

Наталья Харпалёва

По материалам журнала «Фома»

Газета «Православный Симбирск» №17 (673) от 9 сентября 2026 г