Год со святым праведным Иоанном Кронштадтским. Добро и зло
«На человека действуют постоянно две невидимые силы: добрая и злая, сила Божия, сила благодати, и сила диавола, сила лукавая и всепагубная; человек поставлен в этом мире как бы между двух огней, из которых один животворный, а другой – огонь палящий и сожигающий. Человек должен употреблять усилие над собой, чтобы возбуждать в себе огонь Божественный, огонь веры и любви к Богу и ближнему. Человек потерял свое первое Божественное достоинство, свою правоту, святость, благость, кротость и наполнил душу всякими грехами. Вот, у тебя нет чистоты сердца – это большая потеря, надо приобрести ее; нет сочувствия всегдашнего к ближнему в его скорби, беде, бедности, болезни – перемени себя, будь сочувствен… не имеешь усердия в молитве к Богу, не имеешь духовного вкуса к молитве, не имеешь духовного слуха к слушанию слова Божия – претвори себя, развей дух, вкус и духовный слух, чтобы с любовью слушать слово Божие, чтобы чувствовать сладость молитвы и сладость добрых дел. Зло сильно борет человека и нудит на зло, а добро – привлекает к себе своей нравственной красотой, миром душевным, свободой духовной».
«Человек, озлобленный против нас, есть человек больной; надо приложить пластырь к сердцу его – любовь; надо приласкать его, поговорить с ним с лаской, с любовью, и если в нем не закоренелая против нас злоба, а только временная вспышка, – посмотрите, как сердце его или злоба его растает от нашей ласки и любви, как добро победит зло. Христианину нужно быть всегда благим, мудрым на то, чтобы благим побеждать злое».
«Как мы быстры на зло и медленны на добро! Вот я хочу быть добрым к врагу и выразить на деле свою доброту, но прежде чем я успею в сердце сделаться добрым, я уже зол, уже огненная стрела злобы палит мои внутренности; хочу быть терпеливым, но прежде чем я утвержу сердце в терпении, я делаюсь раздражителен, нетерпелив; хочу быть смиренным, но сатанинская гордость нашла уже во мне просторный уголок; хочу быть ласковым – между тем, когда нужно оказать ласку, я оказываюсь грубым; хочу быть несребролюбивым и щедрым, но сребролюбие и скупость при малейшем поводе, как голодные и рыкающие львы, уже требуют себе пищи; хочу быть простым, доверчивым, но лукавство и сомнение уже гложут мое сердце; хочу быть степенным, сосредоточенным и благоговейным в служении Вседержителю, но легкомыслие и сердечная невнимательность уже предварили меня; хочу быть беспристрастным, воздержным в пище и питье, но когда увижу приятную пищу и питье и сяду за стол, я, как невольник, увлекаюсь своим чревом в приятный плен, легко позволяю себе съесть и выпить больше, чем сколько требует моя природа: жадность и невоздержание опять предваряют и пересиливают мое желание быть равнодушным к пище и питью. Я подобен тому расслабленному, который тридцать восемь лет лежал на одре своем и, сколько раз ни приходил к Овчей купели, исцелявшей всякого, кто первый опускался в нее после возмущения воды ее Ангелом, – другой уже сходил прежде него (Ин. 5, 7). И когда я, расслабленный грехами моими, собираю свои усилия и прихожу сам в себя с намерением погрузиться в Боге и измениться к лучшему, другой сходит прежде в мое сердце, грех, диавол упреждают меня в моем собственном доме, в моей собственной сердечной купели, не допускают меня до Источника живых вод – Господа, не дают мне погрузиться в очистительную купель веры, смирения, сердечного сокрушения и слез. Кто же меня исцеляет? Один Иисус Христос. Когда Он увидит мое искреннее и твердое желание исцеления от душевного расслабления, мою теплую молитву о том, тогда скажет мне: возьми постель твою и ходи (Ин. 5, 8), – и я встану с одра сердечного расслабления и пойду, то есть: удобно – по благодати Его – побежду все страсти и совершу всякую добродетель».
«Помните, что в мире действует непрестанно нравственный закон Бога, по которому всякое добро награждается внутренне, а всякое зло наказывается; зло сопровождается скорбью и теснотой в сердце, а добро – миром, радостью и пространством сердца. Этот закон неизменен: он закон неизменяемого, всесвятого, праведного, премудрого и вечного Бога. Делающие добро или исполнители этого нравственного или евангельского закона (он тоже нравственный закон, только совершеннейший) будут непременно награждены вечною жизнью, а нарушители и не покаявшиеся в нарушении будут наказаны вечною мукою».
«Почти каждую добрую мысль, каждое доброе чувство я должен отстаивать борьбой, а без борьбы есть опасность потерять всякое добро. Даже есть что-то не совсем хорошее и в самых по виду добрых мыслях, чувствах и поступках! Страшно проникнут человек злом!».
«Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5), – говорит Спаситель. И точно, без Него нельзя сделать решительно ничего истинно доброго. Если Он предоставит нас только нам самим, нашей слабости, мы становимся совершенно внутренне бессильны для всякого добра. Мы становимся полными зла. Об этом говорит опыт».